Вход

Еще не зарегистрированы? Зарегистрироваться

BКонтакте:

Отправить ссылку в:

Опубликовать в Twitter Написать в Facebook Записать себе в LiveJournal Показать В Моем Мире В дневник на LI.RU Поделиться ссылкой на Я.ру Поделиться ссылкой в Одноклассниках

 
Если Вы заметили в тексте ошибку, Вы можете сообщить мне о ней. Для этого выделите ее мышкой и нажмите Shift+Enter 

Белый Остров. стр. 28 | Печать |

-        Отто. Отто! – откуда-то издалека тихий женский голос проник сквозь шелест листвы. Генрих открыл глаза. Он сидел на земле, прислонившись к дереву, прямо перед ним, на корточках сидела Унсет. Она держала его руку в своих ладошках и смотрела на него влюбленными глазами. Головная боль, разламывающая сознание, начала постепенно стихать, и мысли начали приходить в порядок.

Не надо никуда торопиться, тут так хорошо... Жесткая кора дерева, упирающаяся в затылок, и тяжелые ветки, склонившиеся сверху, шелест листвы, производят умиротворяющее впечатление. Мысли еще путаются, но от дерева за спиной исходит такое удивительное спокойствие, что кажется, будто оно живое. Как будто Генрих снова стал маленьким, беззащитным младенцем и лежит сейчас на руках любящей матери, и ,прижимаясь к ее груди, чувствует ее тепло. С каждым вздохом, с каждым глотком материнского молока, Генриху возвращалось сознание, и воспоминания пробивались сквозь тянущую головную боль. Сознание светлеет, и детали жизни становятся все ярче и все четче прорисовываются в памяти. Генрих вдруг понял – он сделал это! У него получилось овладеть телом Отто, его невероятный план сработал!

Он вытащил свою ладонь из рук Унсет и поднес ее к лицу. Чужая рука. Да, он в теле Отто, а эта девушка – Унсет, думает что перед ней ее муж. Генрих закрыл глаза, потерся спиной о дерево и ощупал свои бедра. Тело. У него новое тело! Он запустил руку под берет и слегка дернул себя за волосы, потом провел ладонью по лицу, ощущая новый рельеф и мягкость кожи. Он сидел, закрыв глаза, прислонившись к дереву, а в его мозгу бушевала буря воспоминаний и эмоций. Генрих осознал – он свободен! Он вышел из каменного мешка тюрьмы для смертников, и ничто, и никто, не смог его остановить! И теперь он молодой, здоровый и свободный, сидит в открытом поле и ветер, ветер свободы щекочет его лицо! От избытка чувств, он засмеялся, всхлипывая, и из-под закрытых век потекли слезы.

-        Отто! Любимый! Что с тобой? Тебе плохо?

Так, похоже, Унсет от него не отстанет, а он пока еще не в силах играть роль влюбленного мужа. Надо ее отправить отсюда.

-        Унсет. Со мной все хорошо. Но извини, мне надо побыть одному. Иди домой.

-        Как домой? А ты?

-        Я в порядке. – Генрих все еще говорил неоткрывая глаз:

-        Со мной уже все хорошо. Спасибо, любимая, но дай я просто посижу тут. Сейчас, голова перестанет болеть, и я приду домой. Ступай, жди меня дома.

-        Я подожду тебя тут!

-        Унсет. – Генрих открыл глаза и посмотрел на девушку.

-        Иди домой. Я скоро приду.

Девушка посмотрела ему в глаза и вдруг замолчала. Влюбленность в ее взгляде сменила настороженность. Она неуверенно поднялась, глядя на Генриха, спросила:

-        Ну, я пойду тогда?

-        Да, да, иди. – Генрих опять закрыл глаза и расслабился. Девушка медленно побрела по полю в сторону поселка, то и дело оглядываясь, на оставшегося под деревом, любимого.

 

дубСвобода! Свобода! Каждая клеточка нового тела Генриха пела и ликовала. Головная боль переродилась в какое-то, тянущее затылок чувство, и перестала быть болью.  Генрих сидел на земле, сжимая зеленую траву в ладонях. Свежий, морской ветер, земля, солнце, кроны деревьев, крики чаек и запахи, запахи свежего воздуха, трав и леса, пьянили и сводили с ума бурей эмоций. Как давно он этого не ощущал! Какое счастье быть свободным! Какое блаженство чувствовать и ощущать эмоции, которые дает разнообразие этого мира! После семи лет, проведенных в четырех каменных пропахших затхлостью стенах, этот внешний мир казался невыносимо красив и богат ощущениями. Впервые за много лет Генрих просто сидел и наслаждался жизнью.

Солнце клонилось к закату. Генрих все сидел, прижавшись спиной к дубу, и вспоминал свою прошлую жизнь. Воспоминания возникали в его сознании как будто из ниоткуда, расцветали подробностями, проносились перед глазами и уступали место новым воспоминаниям. Дерево возвращало ему то, что он оставил здесь на хранение.

Идти домой и там встречаться с Унсет Генриху не хотелось. Он еще не до конца привел себя в порядок, чтобы хорошо играть роль Отто. Генрих время от времени вставал, ходил вокруг дуба, размышляя и разминая затекшие члены. Затем снова садился и прижимался к дереву. Ему нужно было еще много времени общения с деревом, хранилищем его личности.

Спустилась ночь и за воспоминаниями, Генрих не заметил, как пролетело время. Разогнав ночной мрак, восток окрасился красным. Начинался новый день, первый день его новой жизни. Генрих улыбнулся сам себе - пришло время жить и наслаждаться!

Генрих поднялся на ноги. Чувствовал он себя отлично. Тело у Отто оказалось молодым и здоровым, правда, не таким крепким, как тело Генриха, но это уже не играло большой роли. Генриха смущала Унсет. Она слишком любила Отто и ему придется быть с ней очень осторожным. Нужно как-то очень аккуратно найти с ней общий язык. Он  решил пока не ходить домой, а пройти, посмотреть тюрьму, глазами свободного человека.

Генрих прошел по дороге ведущей от поселка к берегу, к высокому забору проходной тюрьмы. Он прошел через турникет и поздоровался с охранником. Отто тут был за своего парня и пропуск у него не спрашивали. Охранник приветливо улыбнулся и нажал рычаг, открывающий железную калитку. Отто пересек двор и пошел по высокому каменному мосту на остров. Он знал тут все дороги. За несколько лет внетелесных путешествий он изучил весь остров, и сейчас уверенно шел в здание управления тюрьмой. Генрих решил встретиться с Директором и попросить отставку. Жить тут, на северном острове, постоянно напоминающем ему о годах, проведенных в каменном мешке, он не хотел. Нужно было выбираться отсюда куда-нибудь в более цивилизованное место. И хотелось посмотреть на родной дом. Что с ним стало после войны? Генрих знал, что у Отто и Унсет были сбережения. Деньги здесь особо тратить было не куда, и молодая пара просто копила их, в надежде потратить на что-нибудь стоящее. Ну вот, возможно, и пришло время поменять свою жизнь?

Генрих поднялся по лестнице, прошел по коридору и вошел в приемную Директора. Секретарь – молодой солдат, увидев Генриха, кивнул и скрылся за дверью кабинета. Через минуту он вышел и сказал, обращаясь к Генриху:

-        Вы можете пройти, Директор примет Вас.

Генрих открыл тяжелую дверь и прошел в кабинет. Директор, увидев его, поднялся навстречу и подошел, протягивая руку:

-        Отто! Рад видеть тебя в добром здравии! Как твое самочувствие?

-        Спасибо, я в порядке. Господин Директор, я пришел попросить отставку.

-        Погоди, погоди, не спеши. Я не собирался тебя наказывать, хотя конечно следовало бы. – Директор взял Генриха под руку и подвел его к столу. Генрих открыл было рот ответить, но тот перебил:

-        Ты нарушил мои указания – не общаться с заключенным. Но в силу того, что произошло, я не буду тебя наказывать. Более того, я хочу предложить тебе отпуск на три недели, чтобы ты поправил свое здоровье. Нам нужно беречь своих сотрудников. Отто, тебе нужно съездить куда-нибудь, подлечить нервы. Такой срыв больше не должен повториться. Тем более что ты уже два года не был в отпуске.

Директор достал из массивного шкафа початую бутылку дорогого коньяка и два бокала. Он откупорил коньяк, плеснул в бокалы, взял один и протянул Генриху.

-        А что произошло? – Генрих глотнул коньяк и с наслаждением покатал ароматную жидкость во рту.

-        Как что? У тебя был нервный срыв, когда ты увидел своего друга в таком состоянии.

-        Извините, я не помню. А какое у него было состояние?

Директор удивленно посмотрел на Генриха:

-        Тебе определенно нужно отдохнуть. Какое, какое… Он был мертвый.

-        А от чего он умер?

-        Значит, время ему пришло. – Директор похлопал Генриха по плечу.

-        Все когда-нибудь умирают на этом острове. И этот заключенный не исключение. Правда он был не таким как все. Сокамерника убил. Я постоянно чувствовал, что от него можно ждать какой-то выходки. Поэтому и не хотел, чтобы ты с ним близко общался. Да еще отдельную камеру требовал. Теперь, думаю, на Белом Острове будет поспокойнее. А ты давай, бери свою молодую жену, и махните куда-нибудь на юг. А как отдохнешь и подлечишься, возвращайся, твоя работа будет тебя ждать. Я отдам распоряжение, что бы тебе выписали материальное пособие за два неиспользованных отпуска.  Директор еще налил в бокалы коньяк и улыбаясь сказал:

-        Ну, за твое здоровье. Давай, иди домой и не появляйся тут три недели.

-        Господин Директор. У меня есть еще одна просьба.

-        Говори.

-        У этого заключенного, у Браунштайна, у него были какие-то личные вещи?

-        Возможно, а что?

-        Я могу их посмотреть?

-        Если они и есть, то они на складе, тебе дадут, я сейчас распоряжусь.

-        Спасибо, господин Директор. Я с удовольствием принимаю ваше предложение и съезжу в отпуск. Да, наверное, мы с Унсет прокатимся на юг, отдохнем.

-        Ну, вот и хорошо. Ступай. На склад я сейчас позвоню.

-        До свидания! - Генрих по-военному выпрямился и кивнул.

Он вышел от Директора, спустился на первый этаж и прошел по коридорам тюрьмы в дальнее крыло здания. Там в большом, зарешеченном зале находился склад. На высоких стеллажах, сложенная в картонные коробки с бирками, пылилась история Белого Острова. Заправлял складом пожилой гражданский, седой мужчина - швед по национальности,

 с бледными, голубыми глазами. Увидев Генриха он поздоровался и ушел вглубь зала за стеллажи. Через некоторое время появился обратно, неся в руках небольшую картонную коробку. Он поставил коробку на стол и сказал:

-        Это все, что сохранилось по заключенному номер 2666.

-        Извините, номер 2666, это заключенный Браунштайн?

Мужчина еще раз перечитал карточку, держа ее на вытянутых руках:

-        Именно так, молодой человек. У нас все точно.

Генрих открыл коробку. Там лежало несколько пластиковых пакетов. Он открыл первый и заглянул в него. Там лежала немецкая гимнастерка.

-        А вы не знаете, от чего умер заключенный?

-        А разве Вас, молодой человек, там не было?

-        Если честно, то мне стало плохо и мало что помню. – Генрих понял, что произошедшее в карцере уже стало достоянием всего персонала на острове.

-        А, понимаю, понимаю. Так сгнил твой заключенный. Сгнил заживо. Уж давно бы пора понять, как Директор от неугодных избавляется. Месяц в карцере и на кладбище. Тюрьма это тоже конвейер. Одни приходят, другие уходят. Текучка. – Философствует пожилой швед.

Во втором пакете, лежат штаны, в третьем стоптанные ботинки. Генрих выложил пакеты на стол и вдруг увидел на дне коробки еще один, тонкий, бумажный конверт. Он вытащил его и заглянул внутрь. Там лежал небольшой, грязный, кожаный мешочек на длинном, засаленном, кожаном шнурке. Генрих вдруг ощутил необычное волнение. Вот! Вот ради чего он сюда пришел! Он взял мешочек и вытряхнул из него, себе на ладонь, небольшой, овальный камень, черного цвета. Воспоминанием об этом камне было пронизано все его прошлое, все семь лет, проведенные в камере, Генрих жалел, что ему не удалось взять его с собой. Как завороженный он вгляделся в блестящую глубину камня.

-        А, если не секрет, кем этот заключенный Вам приходился? – вдруг услышал он голос шведа.

-        Что? А, нет, никем. Я общался с ним, этот человек отличался от тех разбойников, какие тут сидят. Более интеллигентный что ли…

-        Да, надо полагать. Барон как-никак.

Генрих сжал камень в руке и сложил пакеты обратно в коробку.

-        Не знаете, его похоронили?

-        Так таких сразу же хоронят. Они ж уже полусгнившие, в пакет и на кладбище.

-        Понятно. Спасибо, за помощь. – Генрих сунул камень в нагрудный карман рубашки, вернул коробку с вещами обратно и попрощался. Теперь он чувствовал себя полностью свободным и уверенным в себе. У него с собой было его прошлое, его жизнь, записанная в мельчайших подробностях. Теперь Генрих мог не опасаться, что что-то из прошлого затеряется при восстановлении его в новом теле.

А ведь план мог сорваться. Генрих не учел решительности Директора. Не подумал, что тот сможет пойти на явное убийство ради своего спокойствия, а оказалось, что Генрих не первый бунтарь, которого таким образом сгноили в карцере. Что ж, Генрих все равно оказался сильнее и получил от Директора вместо кладбища - двойные отпускные и бокал хорошего коньяка. Теперь можно было вернуться в поселок. Хватит дышать воздухом этой проклятой земли, за семь лет она успела изрядно надоесть. Прощай Белый Остров, я постараюсь забыть тебя как страшный сон.

         Генрих шел по каменному мосту, отделяющему тюрьму от внешнего мира, и охранники расступались перед ним и приветливо открывали двери. Так с Белого Острова не выходил еще ни один смертник.

Он опять победил!

 

<<< предыдущая страница | оглавление | следующая страница >>>

Комментарии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии!

3.26 Copyright (C) 2008 Compojoom.com / Copyright (C) 2007 Alain Georgette / Copyright (C) 2006 Frantisek Hliva. All rights reserved."