Вход

Еще не зарегистрированы? Зарегистрироваться

BКонтакте:

Отправить ссылку в:

Опубликовать в Twitter Написать в Facebook Записать себе в LiveJournal Показать В Моем Мире В дневник на LI.RU Поделиться ссылкой на Я.ру Поделиться ссылкой в Одноклассниках

 
Если Вы заметили в тексте ошибку, Вы можете сообщить мне о ней. Для этого выделите ее мышкой и нажмите Shift+Enter 

Шамбала. стр. 21 | Печать |

         Очнулся он от того, что кровь приливала к голове. Он покачивался и не сразу понял, что он переброшен через седло лошади и его куда-то везут. Руки и ноги были связаны и болели. Он огляделся, рядом с ним, тоже переброшенный через седло, покачивался сверток из мешковины, в котором угадывалось тело человека. Человек, обезоруживший Генриха, шел впереди, ведя лошадку под уздцы.

-        Эй! Ты кто? – позвал его Генрих. Человек продолжал идти, как ни чем не бывало.

-        Да стой, погоди ты! Твой сын был бандитом и хотел убить меня! Что мне оставалось делать?

Человек не обращал на Генриха никакого внимания. Тогда Генрих решил все-таки попробовать атаковать его. Положение его было крайне неудобное. Но если постараться, можно было сосредоточиться, а чтобы ударить ментально, Генриху уже не нужно было махать руками, он мог ударить и без движения. Генрих начал концентрироваться. Он закрыл глаза и начал дыхательную гимнастику. Он все больше и больше накачивал себя энергией, а потом, собрав шар в связанных руках, изо всех сил швырнул его в человека. Человек остановился, пошатнулся, но потом, сохранив равновесие, повернулся к Генриху.

Он подошел к пленнику и резко ударил его ногой в лицо. В глазах Генриха брызнули искры, он перелетел через круп лошади и упал на дорогу. Человек подошел к нему, взял пленника за плечи и усадил на дорогу, прислонив спиной к большому камню. Затем, отойдя на пару шагов, человек начал какое-то упражнение, а Генрих сидел и смотрел на него во все глаза. Человек покрутил в воздухе руками, резко выдохнул, а потом сделал рубящее движение ладонью в сторону Генриха. Генрих почувствовал, как какой-то клин входит ему в голову. Это не было больно или неприятно, это было просто ощущение, что между полушариями мозга, безболезненно воткнули деревянный клин, который распер полушария в стороны. Человек сделал еще рубящее движение, клин вошел еще глубже, потом еще и еще. Человек забил в сознание Генриха распирающий мозг ментальный клин и остановился. Затем взял его за шиворот и с неожиданной силой поднял в воздух и опять перебросил через седло. Генриху вдруг стало все безразлично, и он от усталости и пережитого стресса потерял сознание.

Когда Генрих пришел в себя, он обнаружил, что лежит связанный на земле, а вокруг него суетятся тибетцы. Пигмеи притащили несколько тел и положили их рядом с Генрихом. Генрих понял, что это были тела тех бандитов, которых он оставил на корм волкам. Видимо волки не успели скрыть следы его бойни. Тел было шесть, значит, пигмеи нашли и того, первого бандита, который пытался ограбить Генриха.

Да, положение было критическим. Судя по всему, тибетцы собирались устроить самосуд и казнить Генриха. Он огляделся. Место, куда его привезли, находилось на небольшом плато высоко в горах. Это была ровная площадка, усыпанная какими-то белыми камнями, с трех сторон окруженная горами. Генрих посмотрел на горы, на стенах виднелось множество грифов-стервятников. Они облепили все стены, и плотоядно поглядывали, вниз толкая друг друга. Генрих вдруг понял, что пигмеи хотят сделать, и от ужаса у него заныло все тело.

стервятникЕще дома, он, читая про Тибет, сталкивался с описанием такого явления как «небесные похороны». Потом часто слышал рассказы об этом действии, но ни разу не видел это вживую. Суть заключалась в том, что тибетцы не хоронили своих родственников в земле, а скармливали их тела птицам. Это называлось «небесные похороны». Когда умирал человек, его тело поднимали на «небесное кладбище» обычно расположенное высоко в горах. Там тело разрубали на куски, для этого на кладбищах стояли специальные каменные колоды и топоры, служащие для этих целей. Затем куски тела выкладывались на земле и на них набрасывались многочисленные стервятники, которые рвали и глотали мясо вместе с костями. Эти птицы имели на редкость крепкие желудки и переваривали все, даже кости. Не переварившиеся обломки костей усыпали поляну белыми камешками.

Вот и сейчас, до Генриха доносились звуки ударов топора и тихие переговоры тибетцев.

-        Эй! - Закричал Генрих.

-        Постойте! Я дам вам денег! Много денег! Вы не можете меня убить! Да, я совершил преступление, но не вам меня судить! Я требую, чтобы меня передали английским властям! – Но ему никто не отвечал. Рядом тюкал топор, пигмеи разрубали трупы и складывали куски человеческих тел на большие куски мешковины.

-        Сволочи! Что вы задумали? – Но на крики Генриха никто не обращал внимания. Грифы вверху, на стене, оживленно гоготали, толкались и дрались толстыми изогнутыми клювами и с жадностью смотрели вниз, ожидая своей трапезы.

         Генрих закрыл глаза, сконцентрировался и постарался выйти из тела, что бы оглядеться, что делается вокруг. И у него не получилось! Он не смог сделать выход, как будто и не умел никогда, как когда-то давно, когда только начинал тренироваться! Он лихорадочно переключился, попробовал возбудить в груди волну, чтобы собрать из нее ментальный шар и убить тибетцев и снова ничего не смог сделать. Он не мог генерировать волну, он просто не умел. Он забыл, как это нужно делать!

Теперь он ясно понял весь ужас своего положения. Тот маг-тибетец вбил в его сознание клин и лишил его способности к ментальным действиям! Генрих стал беззащитен как ребенок. Он лежал связанный, по рукам и ногам, и у него не было никаких шансов, он полностью был во власти пигмеев. Генрих, извиваясь как змея, перевернулся на живот и увидел своих мучителей. Трое тибетцев разрубали трупы бандитов и складывали куски каждого на отдельный мешок. Получилось шесть куч окровавленного мяса, лежащие по кругу. Один из палачей подошел к Генриху и, взяв его за шиворот, поволок и бросил в центре этого круга. Генрих понял их чудовищный замысел. Сейчас тибетцы отойдут в сторону, и грифы сожрут Генриха живьем, вместе с этим мясом.

Генрих представил, как его плоть рвут загнутые клювы этих чудовищ, и заплакал. Такой ужасный конец, для себя, аристократа-барона, арийца, нельзя было предположить, даже в самых изощренных фантазиях.

 

Палачи закончили складывать мясо и начали хором читать молитву. Сверху послышалось хлопанье крыльев, и пернатые чудовища начали плюхаться на землю рядом с Генрихом. Тибетцы, громко читая молитвы, отошли в сторону, а большие, толстые птицы, гогоча и подпрыгивая, набросились на мясо. Бешено крича и толкаясь, эти пернатые чудовища рвали мясо, в Генриха летели кровавые ошметки и брызги крови. Он перекатывался в кровавой слизи и пытался оттолкнуть ногами этих страшных птиц. Вокруг была невыносимая вонь, Генрих и эти кровожадные твари все перемазались в кровавой каше. Грифы прыгали по Генриху, толкались, выхватывали и торопливо глотали куски, а он бессильно извивался и с ужасом ждал, когда какое-то из этих чудовищ нанесет ему первый удар, который станет началом конца.

Этот ад продолжался минуту, за которую Генрих чуть не лишился рассудка, вдруг грифы прекратили свое кровавое пиршество и поскакали в сторону. Генрих остался лежать в разбросанной куче зловонного мяса. На его лицо упала тень, и он открыл глаза. Над ним склонился тот человек, который поймал и обезоружил его. Человек вытащил нож, ударом рассек веревку, стягивающую Генриху ноги, рывком поднял его на ноги, а затем взял его за связанные за спиной руки и толкнул вперед. «Иди!» появилось в мозгу ментальное послание. Генрих пошел вперед, дрожжа всем телом и трудом перешагивая через куски окровавленной плоти. Человек последовал за ним, а грифы снова накинулись на разбросанное мясо, крича и толкаясь.

Человек повел Генриха вдоль по склону горы. Некоторое время они шли молча, наконец, Генрих не выдержал:

-        Отпусти меня. Прошу тебя, отпусти! Я все понял, я был не прав, прости меня! – Человек молчал и Генрих почувствовал, что никакими словами он не сможет повлиять на него. Они шли, лишь время от времени Генрих получал толчок кулаком в спину, подталкивающий его в нужном направлении. Неожиданно гора кончилась. Она обрывалась высокой стеной, а внизу, по камням, бежала мелкая, быстрая речка. Человек провел Генриха вниз, по расколу в горе и они вошли в реку. Воды в ней было по колено, то течение было такое быстрое, что чуть не сбивало с ног. Человек вытащил нож и перерезал веревку, стягивающую руки Генриха. Потом толкнул его в воду, а сам вышел на противоположный, пологий берег и сел на камень. «Мойся» - услышал Генрих. Он стал черпать ладонями ледяную, кристально чистую воду и смывать с себя засохшую кровь и ошметки плоти. Он втирал в себя эту горную чистоту, с содроганием ощущая как вонючую корку, покрывавшую все его тело уносит вода. Затем он разделся и трясясь от холода постирал одежду. Когда человек решил, что Генрих достаточно чистый, он снова вошел в воду и махнул рукой Генриху, приказывая ему следовать за ним. Они опять поднялись по еле заметной тропе в горы и двинулись в путь. Генрих шел и лихорадочно думал. Нужно было срочно что-то предпринять, но ментальных способностей он лишен, а физически этот человек явно сильнее его и к тому же владеет какими-то единоборствами.

Генрих понимал, что в драке у него шансов нет, нужно было восстанавливать утраченные навыки. Он на ходу попробовал сконцентрироваться, но у него ничего не получилось. Даже не то чтобы он начал концентрироваться и не сумел, а он даже не смог начать концентрацию, как будто никогда этого не делал! Это напугало его. Неужели он потерял свои способности? Ведь это же невозможно! Человек, однажды чему-то научившись, например, езде на велосипеде, уже навсегда сохранял свой навык, даже спустя годы, он мог сесть на велосипед и свободно ехать. А Генрих потерял свои ментальные навыки, как будто никогда и не умел!

Удрученно он брел по дороге, и внутри него закипала злость. Ему вдруг невыносимо захотелось схватить этого тибетца за горло и расколоть его голову о камни. Но мучитель, кажется, прочел его мысли. Он ударил Генриха под колени и Генрих как подкошенный рухнул на землю. Он перевернулся на спину, а тибетец поставил ему на горло ногу, обутую в кожаный сапог и, зло глядя в глаза, произнес:

-        Ты труп. Тебя больше нет. Тебя похоронили. Я скормлю тебя волкам, как только ты мне станешь не нужен. – И он послал в сознание Генриха картинку, о том, как его тело рвут красные волки. Это окончательно добило Генриха, он смирился со своей участью и весть оставшийся путь молчал и отрешенно брел за своим хозяином.

         Они пришли к склону горы, в котором виднелись три черных провала. Это были входы в пещеры, и человек повел своего пленника к ним. Они вошли в самый большой проем и оказались в небольшом гроте, с чистым, ровным полом и стенами из песчаника. Грот уходил в гору на пару десятков метров и делился на две комнаты. На стенах висели светильники, заправлявшиеся животным жиром, пол был покрыт плетеными циновками. Во всем помещении было чисто и уютно. Во второй комнате грота, в потолке зияло круглое отверстие. Это было подобие каминной трубы, которая выходила наружу где-то наверху горы. Под этим отверстием, из камней был сложен очаг, на котором стоял, покрытый копотью, бронзовый чайник. Рядом, на полках, находилась нехитрая посуда и какие-то мешочки с пряностями, от которых в пещере стоял непередаваемый легкий аромат.

         Человек толкнул Генриха вперед, тот прошел до конца комнаты и увидел поворот - проход в соседний грот. Человек толкнул его еще раз, заставляя пройти в темноту, затем выдернул из стены небольшой факел, зажег его и посветил Генриху. В проеме была еще одна комната. Весть пол ее был засыпан каким-то сеном и застелен ткаными циновками. В комнате было обустроено три лежака. Подголовники были сделаны из мешковины набитой тем же сеном. На одном из лежаков лежал человек. Это был молодой тибетец, но, видимо не чистокровный, так как волосы его были русые. Скорее даже это был казах, чем тибетец. Судя по его расслабленной позе, он крепко спал. Человек толкнул Генриха на лежак, рядом в этим казахом, затем ушел и вернулся в флягой какого-то травяного напитка и куском вяленого мяса. Он отдал все это Генриху, и в мозгу у него появилось послание: «Ешь и пей». Генрих взял еду и сел на лежак. Его не убили, его кормят. Значит, он будет жить. Уже неплохо, посмотрим, что будет дальше. Генрих поел, выпил почти весь травяной настой и почувствовал, как голова у него начинает кружиться. Он лег на лежак и провалился в черноту.

         Когда Генрих пришел в себя, вокруг были сумерки. Сколько времени он пролежал на этом топчане он не понимал, но тело очень болело. Он провел рукой по бокам – под рубахой были сильные пролежни. Вся кожа будто горела, тело плохо слушалось, а в голове как будто тысячи молоточков колотились и сбивали с мысли. Генрих застонал и приподнялся. Вокруг было темно, лишь в глубине проема мелькал свет от пляшущих языков пламени факела. Генрих с трудом поднялся, пошатываясь на слабых ногах и держась за стену, вышел в проход. Там, возле камина, на расстеленной на полу циновке, в позе лотоса сидел человек. Это был тот тибетец, который привел его сюда, хозяин этой пещеры. Человек открыл глаза, посмотрел на Генриха и сделал в его сторону движение рукой. В голове Генриха вспыхнули искры, и он опять провалился в черноту забвения.

         В следующий раз Генрих очнулся, когда вокруг было светло. Боли не было, лишь во всем теле чувствовалась сильная слабость. Он поднял руку и увидел что одет в коричневую монашескую чубу. Его волосы были убраны назад и заплетены в косу. Коса была удивительно длинная, но у Генриха в голове снова колотились молоточки и мысли ворочались с трудом, чтобы о чем-то размышлять. Он долго сидел, отрешенно глядя на синее небо в проеме, и никак не мог вспомнить кто он, и что тут делает. Тут в проеме показался человек, он подошел к Генриху и нажал ему на какие-то точки на его голове. Чернота опять поглотила Генриха.

         В очередной раз Генрих проснулся и осознал себя лежащим на лежаке. Он ничего не понимал, не знал кто он, лишь какие-то обрывки воспоминаний крутились в раскалывающейся от боли голове. Он сел на топчане и огляделся. Рядом с ним на другом топчане лежал человек. Рослый, мускулистый, тибетец, лицо его показалось Генриху знакомым. Он когда-то разговаривал с ним, но не помнил, ни кто он, ни как его зовут. Генрих поднялся, разминая затекшие руки, и осмотрел себя. Тело его было худым и жилистым. На руках, как веревки, перекатывались мышцы, а на пальцах и ладонях появились твердые мозоли. Волосы были заплетены в тугую косу, которая пряталась в складках толстой куртки из овчины. Генрих был одет в теплую кожаную куртку, кожаные штаны и толстые, теплые сапоги. Генрих прошел по пещере и вышел наружу. Все вокруг было белое от снега, и морозный воздух обжег легкие. Далеко, до самого горизонта, лежали долины и горы, укрытые толстым слоем снега. Генрих вернулся обратно к камину. Он сел у огня и отрешенно смотрел в догорающие угли. Никаких мыслей в голове не было. Спустя какое-то время, прошел может час, а может день, Генрих потерял чувство времени, проход в пещеру закрыла чья-то тень. Отряхивая с куртки снег, в жилище вошел молодой казах, с русыми волосами. Он посмотрел на Генриха и ничего не говоря, прошел в спальню. Прошло еще какое-то время, Генрих все сидел и бездумно смотрел в очаг. Из спальни вышел тибетец, который, до этого, лежал там на лежаке. Он подошел к Генриху и несколько раз, пальцами надавил ему на голову. Опять в голове Генриха вспыхнули искры, и черная темнота снова поглотила его.

         В следующий раз человек проснулся летом. На нем была холщевая рубашка в которую пряталась длинная черная коса и легкие кожаные сапоги. Его, когда-то белое лицо и мозолистые руки, были покрыты коричневым тибетским загаром.  Он легко вскочил и быстрым шагом вышел из пещеры наружу. Светило ослепительное солнце, человек бегом спустился с горы в равнину к зарослям густого кустарника, вытащил большой длинный нож и начал рубить сухие ветки. Нарубив большую охапку, он перевязал ее куском веревки, взвалил на плечи и почти бегом поспешил обратно в пещеру. В пещере человек высыпал дрова в отведенную для них нишу и побежал вниз за новой вязанкой. Заготовив таким образом достаточно дров, он взял большую кисть, сделанную из шерсти какого-то животного и начал сметать пыль с каменного пола пещеры. За всем этим наблюдал тибетец. Он сидел у камина и смотрел на белого человека черным, пронзительным взглядом. Человек, подметая пол, вдруг остановился и в задумчивости провел по глазам рукой. Затем, тряхнув головой, как будто отгоняя какие-то мысли, продолжил прибираться. Через некоторое время он опять остановился и удивленно посмотрел на тибетца. Тибетец, увидев в глазах белого пленника осмысленное выражение, поднялся, подошел к нему и несколько раз ткнул его растопыренными пальцами в голову. Пленник упал на пол. Тибетец взял его за руки, неожиданно легко поднял, отнес в спальню и там уложил его на лежак. Затем он лег на соседний лежак и закрыл глаза. Через некоторое время тибетец глубоко вздохнул, а белый пленник вздрогнул и открыл глаза. Он встал, пригладил длинные волосы и начал раздеваться. Человек снял с себя одежду пленника, достал с полки добротный, кожаный, походный костюм тибетского воина, одел его, затем с полок вытащил кинжал и кривую саблю в ножнах и прицепил их себе на пояс. После этого он собрал в мешок несколько кусков мяса и бросил в него флягу с водой. Затем осмотрел два тела, лежащие на лежаках, русого казаха и рослого тибетца. Он поправил им подушки, проверил, удобно ли им лежать. Затем потушил факел и вышел из пещеры.

         Спустя три дня белый человек вернулся в пещеру. Он прошел к очагу и разжег огонь. Затем разделся и лег на лежак. Теперь белый человек глубоко вздохнул, а тело тибетца вздрогнуло. Тибетец поднялся, разминая затекшие руки, подошел к белому, поправил ему подушку и накрыл его тканым покрывалом. Затем он прошел на кухню и начал готовить себе обед.

 

 

<<< предыдущая страница | оглавление | следующая страница >>>

Комментарии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии!

3.26 Copyright (C) 2008 Compojoom.com / Copyright (C) 2007 Alain Georgette / Copyright (C) 2006 Frantisek Hliva. All rights reserved."